Якорь для Вирма [≈ По тропам Кромки] - Наталия Плехт

Петю Вирм от бювета отпустил, разрешил до завтра не появляться. Сам набрал бутылку воды, умылся над газоном и присел на бордюр в тенечке. Тут все как почуяли, что полегчало — начали названивать. Сначала Сонька попыталась впихнуть тухлый заказ: чистильщики из краевого Центра не напортачили, но строго по букве выполнили условия контракта. Избавили клиента от мелких счастьегрызов, умолчав, что по дому и саду ползали отпрыски-«консервы», а спящую в подвале матерую самку не тронули. Тварь проснулась, обнаружила, что кто-то разграбил ее кладовку, и сильно разозлилась. Заказчик жил в гостинице второй месяц, безуспешно судился с Центром и, попутно, подыскивал избавителя от проблемы. С обиженной счастьегрызихой Вирм вязаться не захотел, о чем прямо и сообщил Соньке. Следом позвонил Сеня, и от этого уже было не отмахнуться.

— Послезавтра стекло везем.

— Я помню.

— Птичка на хвосте весть принесла — на дороге снова гости ожидаются.

— Встретим, — после паузы пообещал Вирм. — Якорь при мне... встретим.

— Ну, дай Бог.

Домой идти расхотелось. Вирм решил прогуляться по городу, продумать очередное объяснение с Яром — сам ведь говорил «не охотимся на человеков», а теперь... Да и себя надо уговорить, потому что не лежит к делу душа. Выпускать змея на свободу днем Вирм не любил. Отговаривался тем, что свидетелей много, все так и норовят сфотографировать. Настоящую причину не разглашал. Она была весомой — змей... слишком уж увлекался. В темноте на огни летел, а при свете кидался на все, что движется, только успевай окорачивать. В горах особых проблем нет, а вот на трассе... И все же придется работать, пообещал в свое время Сене, пусть и без контракта, а слово держать надо.

О том, что змей, распробовавший крови, считал людей такой же добычей, как скальников и прочую нежить, Вирм помалкивал. И так шарахаются, а если прознают, непременно кто-нибудь в спецслужбы донесет. Тогда хана, крупномасштабной войны не потянуть. А еще вина давила: сам выпускал змея без якоря после смерти Ирины, позволял творить, что хочется. Не думал ведь, что пожалеть придется. И с Сеней когда раскручивались, всякое бывало... люди сферы влияния делят, не нечисть.

«В этот раз обойдется, удержу, — успокаивал себя Вирм. — Он же только-только с Джокондой пар спустил. Что ему эти автомобили?»

Под ногами шуршали, сминались пожухлые листья каштанов. Какой-то скороспелый плод сорвался с ветки, испачкал асфальт колючей зеленой кожурой, покатился к дороге лакированным ядрышком. Вирм ускорил шаг, догнал и пнул каштан, отправив его к припаркованной на обочине машине. Обернулся на чей-то смешок и поздоровался с ангелочком-барельефом. Ну, хоть живой камень повеселил.

Прогулка в парке не принесла удовольствия. Наматывал километры, бродя по нижним тропкам, сталкиваясь с отдыхающими, выгонял тревогу усталостью — и без толку. В темноте спустился в город, поужинал в кафе и долго сидел за столиком с чашкой кофе. Не хотелось возвращаться в тишину дома, лучше уж на людях, под надрывный шансон. Хлопок по плечу вырвал из тусклой задумчивости. А это Яр, которого Надя отшила... центр-то маленький, вот и встретились среди музыки и мерцающих огней.

Сильно расстроенным Яр не выглядел. Заказал кофе с коньяком, расспросил про зал, где Вирм время от времени железо тягал — «Надя сказала, ты там бываешь. Это мне ближе, чем киокушинкай, раз уж здесь застрял, хоть качаться ходить хочу».

Вчера бы порадовался: приживается якорь, планы строит. Сегодня только обещанием: «Свожу-покажу» отделался, давило нехорошее предчувствие. Зато не пришлось придумывать, как заговорить о предстоящем деле — когда шли домой, само с языка соскользнуло.

— Я тебе рассказывал, что наш ЧОП грузы конвоирует?

— Было такое.

— У нас есть постоянный контракт. Не особо прибыльный, но престижный. Визитная карточка. Мы из крайцентра в горбольницу препараты строгой отчетности доставляем.

— А разве это частникам доверяют?

— Давно уже. По выбору руководства больницы. Как ты понимаешь, Сеня много усилий приложил, чтоб мы этот контракт взяли.

— Ясное дело.

— Конкурентам это не нравится.

Яр хмыкнул, повторил:

— Ясное дело.

— Поначалу они пытались рыпаться, но змей вразумил. Помогло. Очень помогло, я тебе доложу. А когда я без якоря остался и от дел начал отказываться, конкуренты решили — вот он, шанс. Ребят на трассе хорошо потрепали, главврач внезапно заговорил красивыми словами: «Оптимальна ли схема движения? Не нарушается ли режим максимальной конфиденциальности?» И тыры-пыры... включая четкость оттиска на пломбе. Дали денег — замолчал.

— И?

— Сегодня мне брякнул Сеня. Послезавтра конвой, ждем гостей.

— На людей, значит, охоту хочешь устроить? А говорил...

— Помню я, что говорил. Это особый случай. Пугнем и будем дальше камнем заниматься, или на душегубцев каких заказ возьмем. Змей машины за обочину столкнет, и все дела, — Вирм говорил как можно уверенней, больше убеждая себя, чем Яра.

Якорь не возразил. Пожал плечами — ты хозяин, тебе рулить.

На том и разговор и закончился. Хотя надо было предупредить: следи в оба, вытаскивай меня, если заметишь, что змей распоясался.

В крайцентр рванули ночью, тишком, а оттуда уже открыто, как положено — во второй машине сопровождения, вписанные в маршрутный лист. Асфальт стелился под колеса, мелькали поля, горы, росла, грызла тревога. Когда стало невмоготу, Вирм взялся за телефон — набрать Сеню, отменить вылет к чертям, пусть дает команду орлам, чтоб сами отбивались. Но было уже поздно: коротко брякнул звонок перед въездом в ущелье, Сеня заорал: «Выпускай!»

Змей вылетел охотно, закружил над трассой, рассматривая движущиеся автомобили — хорошая добыча, резвая, не то, что скальники. «Погоди! — попросил Вирм, пресекая снижение. — Погоди... Не ту... Вот эту!»

Конкуренты работали с размахом — три фуры, одна еле плелась по дороге, дожидалась, две догнали, заперли так, что только о скалу биться.

«Давай!»

Змеиное шипение перешло в едва слышный визг радости. Нырок — когти пробили крышу кабины, крылья заработали в полную силу. Приподнял, поволок: чем дальше, тем легче дело шло.

«Переверни! Переверни, брось на встречку!»

Змей не стал сопротивляться, рад был быстрее разделаться. С фурой ему возиться не понравилось — слишком тяжела, и, все же, бросить противника без трепки не позволяла гордость. Кабина легла на бок, прицеп некоторое время балансировал, раздумывал. И ухнул — с грохотом, кроша асфальт. Первая фура прибавила газу, позволяя конвою вырваться из ловушки.

«Отлично! Теперь просто покружи, пусть запомнят, кто в доме хозяин».

Змей отдышался, взмыл в воздух, и, после пары кругов, спикировал на легковушку. И снова когти пробили металл, как нож картонку. Змей развлекался, унося «девятку» с трассы, как орел — ягненка с поля. Вирм утонул в потоке чужой радости: злой, жадной